Юрий Мамлеев - Русь Приходящая

интервью для газеты "завтра"

6 января 2009г.

"ЗАВТРА". Юрий Витальевич, поводом для нашей беседы стала ваша книга "Русские походы в тонкий мир", куда входят повесть "Наедине с Россией" и литературоведческо-философское эссе "Метафизический образ России". В ней впервые на одной площадке "встретились" Мамлеев-писатель и Мамлеев-мыслитель. Что вызвало непонимание некоторой части публики, которая ориентировалась на ваши художественные маршруты.

Юрий МАМЛЕЕВ. Я понимал, что повесть "Наедине с Россией" может вызвать вопросы, поскольку она необычна для моего художественного творчества. Такое часто встречается, когда писатель включает дополнительное художественное видение, пишет непохожую на предыдущие вещь.

Существует книга "Россия Вечная", в которой изложена моя доктрина о России. Не только как о стране, но и как о высшей космологической реальности. Поэтому это нуждалось в каком-то художественном выражении. Я хотел более-менее популяризировать свои идеи, а литература обладает огромными возможностями в этом плане. Не снижая уровень вопроса, она может охватить сознание многих людей. Возникла идея выразить некоторые аспекты доктрины в художественной форме. Но чтобы было более ясно, я приложил философское эссе, которое написано крайне просто, оно объясняет, что я имею в виду под Россией Вечной, под Россией вообще, моё видение России как многоуровневой реальности. От нашей земной России дальше в глубину, в саму идею России. Скорее сама идея неожиданна, здесь я обращался к Веданте, использовал свои философские знания.

При этом вся русская литература и философия девятнадцатого-начала двадцатого века пронизана поисками русской идеи, вопросом, что есть Россия. И это абсолютно необычно для других цивилизаций. В России заключена тайна, выходящая за пределы земного. Гоголь, Достоевский, Блок, Есенин, Лермонтов, Тютчев, Волошин — пронизаны идеей, что Россия не просто страна, а некая тайна, метафизическая реальность. До известной степени это можно сравнить с Индией, недаром Клюев называл Россию Белой Индией.

"Русские походы в тонкий мир" — это книга, которая подводит к доктрине "России Вечной" на художественном, более доступном уровне. Но при всей ясности книга сложная, там даются необычные идеи, особенно для сегодняшнего сознания. Ведь мы находимся в цивилизации голого чистогана. И это необычная доктрина. У кого-то она вызывает восторг, у кого-то вопросы, недоумение, даже у моих поклонников, которые рассматривали моё художественное творчество совершенно в ином ключе, как раскрытие этого мира, его ада. И вдруг — рай. Как заметила одна знакомая — "Шатуны" и "Русские походы" надо объединить — получится единая книга. Как в "Божественной комедии" Данте — рай и ад взаимосвязаны.

Статья из журнала Империя духа №5

В беседе участвуют:

Юрий Мамлеев, русский писатель, автор многочисленных романов в жанре

«метафизический реализм»

Сергей Рябов, философ, востоковед, литератор

Михаил Бойко, литературный критик, журналист, философ

Кирилл Решетников, литературный критик, журналист, лингвист

Недавно вышла новая книга Юрия Мамлеева «Русские походы в тонкий мир». Молодой студент философского факультета Арсений Русанов, пребывая в мыслях о судьбе России, встречает таинственную незнакомку, которая своим сверхъестественным очарованием увлекает его в чащу леса, где обещает показать настоящую Россию. Том он и оказывается. И сразу ситуация кап будто начинает выходить из-под контроля, Водитель автобуса ради веселья едет совсем не в ту сторону, пассажиры спокойно оправдывают его. Кто-то пытается обнять Русанова, а кто-то угощает его медовухой со словами: «Попьешь медку в уюте, душу здесь открывают до дна,,. Одно дно остается, бездонное.,,» Люди, окружающие его, ведут себя настолько странно, что это окончательно обескураживает героя. Они веселые и доброжелательные, и в то же время настолько странные и чудные,.. Их поведение совсем не похоже на то, с которым Русанов привык сталкиваться у себя дома. Наконец он знакомится с теми, кто способен объяснить  ему, в чем дело, Оказывается, Русанов попал в другой, параллельный российской реальности мир, - это Pаccея, или Русская Держава, «Вы, Арсений, попали в хаос,,. Да, в наш родной русский хаос, Но здесь, в этом хаосе, зарождается все. Зерна самых глубинных и великих идей, созерцаний - и все это вперемешку с истерикой бытия», - объясняют герою. Но за хаосом последует бесконечность и люди бесконечности и тоски, люди, бесконечно любящие друг друга только за то, что все они - дети метафизической России.
Юрий Мамлеев: Книга «Русские походы в тонкий мир» вызвала большой резонанс. Сразу скажу, что некоторые мои старые поклонники возмущались. Мол, появились анти-шатуны, то ли небожители, то ли какие-то иные существа, появилась некая идеальная Россия. Критика вращалась вокруг того, что роман утопический и, следовательно, его невозможно осуществить, невозможно реализовать в этой жизни. Если говорить о положительных откликах, - упомяну отзыв, что эта книга может перевернуть современное русское сознание. Действительно, цель романа - повлиять на сознание россиян, но повлиять в совершенно необычной форме - против течения, поскольку основное течение сегодня направлено на очернение действительности.

О русских походах в тонкий мир для Русского обозревателя.

Недавно в издательстве «АСТ, Зебра Е» вышла книга «Русские походы в тонкий мир», включающая в себя повесть «Наедине с Россией» и латературоведчеcко-философское эссе «Метафизический образ России». В связи с выходом данной книги философ и публицист Юрий Сошин беседовал с ее автором, классиком современной  русской литературы, писателем и философом Юрием Витальевичем Мамлеевым.

Юрий Сошин. Юрий Витальевич, в Вашей книге Вы изложили точку зрения, что Россия есть духовно-метафизическая сущность, «космологическая Россия», что имеет отражение в других мирах, и наша Россия, та, в которой мы живем, есть один из слоев этой «космологической России». Эта концепция проистекает ли из религиозно-философских систем — из христианства, буддизма, индуизма — или это лично Вы сами пришли к этому?

Юрий Мамлеев. Хороший и важный вопрос. Учение о «космологической России» является частью всего учения о «России вечной»,  в которую входит ее первоначальная суть, как она дана в Боге, в Абсолюте, ее космологический уровень и наш уровень «земной России».

Учение о «космологической России» — мое собственное, оно вытекает из самой русской культуры и «русской идеи» России как духовной реальности.  Я немножко тут подключил общие восточные византийские учения о космологии, это не религия, это наука духовная.

И то, что я увидел в русской культуре и в России, не укладывается в рамки земного мира.  Россия грандиозна в своей духовной сущности, ее дух, ее душа  настолько стремится к выходу за пределы, к бесконечности. Как писал Волошин:

Сильна ты нездешней мерой,
Нездешней страстью чиста.
Неутоленной верой
Твои запеклись уста.

Дай слов о тебе молиться,
Понять твое бытие,
Твоей тоске причастится,
Сгореть во имя твое.

То есть эта мысль, это чувство, это ощущение того, что Россия духовно беспредельна, заложено во всей  русской культуре, если мы ее внимательно рассмотрим. Я привел стих одного из крупнейших поэтов России, где прямо говорится об этом, но доказательств этому сколько угодно.

Я чувствую и в своей душе, и в России как таковой эту беспредельность, это отвращение к конечности, к завершенности, которое так характерно для западной культуры.  Для культуры русской характерно стремление выхода за какую-либо историческую завершенность, стремление идти дальше «в бесконечность». Отсюда — «русская тоска». «Русская тоска» — чисто наше явление. Это не грусть, не сожаление. «Русская тоска» — это скорее «грусть о невозможном».

Далее надо сказать о космологии восточной, византийской, буддийской, какой угодно. Все восточные учения, которые реально занимались космологией, имели представление, что если какая-либо идея не может быть воплощена в каком-либо виде реальности, в каком-либо ее срезе, к примеру, в земном мире, то эта идея должна обязательно воплотиться в других реальностях.

Ничего не пропадает даром: раз идея родилась, то она должна быть осуществлена. Раз идея родилась в Боге, как, к примеру,  «вечная Россия», то она должна осуществиться, осуществиться до конца. Отсюда вытекает неизбежность «космологических Россий». И это могут быть совершенно разные пласты. Об этом трудно говорить в газетной статье, но всему этому есть точное философское обоснование.

"Вечная Россия это метафизическая реальность."

Ю.М.    ... вообще-то эзотеризм защищает сам себя, то есть вы можете использовать символику, которая открыта только для тех, кто находится на определенном уровне.

А.Б. Сейчас появилась такая иллюзия, что метафизические вопросы - это очень просто. Профанам понравилось играть в символы. Тому примеров - сколько угодно. Поэтому очень важно, чтобы читатели поняли, что Ваша книга не может встать в один ряд с явлениями масскульта.

Е.Г. В самом деле есть настоящая опасность, что Ваша книга может сделаться знаменем фашистов, ведь сейчас национализм  процветает в своем самом агрессивном варианте…

Ю.М. То, что я написал, касается русской идеи в самом глубоком, метафизическом смысле этого слова. Если обратиться к нашей истории, то мы увидим, что эта идея, начиная со славянофилов и кончая Бердяевым, никогда не носила агрессивный и грубо-националистический характер, что было более характерно для западного национализма. Национализм в таком, сегодняшнем, понимании начался с французской революции. А раньше он существовал в форме так называемого этноцентризма, и самым мощным его проявлением считается, конечно, Китай. Это даже не назовешь национализмом, настолько он отличается от того, что мы видели на протяжении европейской истории 19 - 20 века. Китайцы просто замкнуты на себе. Они считают, что они - это и есть человечество, его главный, центральный этнос. Важнейшая черта древнего этноцентризма - самодостаточность. Китайцы не относятся к другим агрессивно, там вообще немыслимо то, что мы называем фашизмом. Совсем другая ментальность: дескать, вокруг вроде бы тоже живут какие-то люди, но китайцы замкнуты исключительно на себе. Это выражено на генетическом уровне. Может быть, простой крестьянин даже не слышал имени Конфуция, не читал великих книг, но все это у него в генах, потому что это продолжается несколько тысячелетий. К чему я это говорю? К тому, что тот уровень русской идеи, который я предложил, более близок к восточным моделям, он направлен на себя, а не на отрицание других народов. Я считаю, что отрицание других народов - это полный абсурд, и тот, кто действительно хочет добра своему народу, должен нормально относиться к другим. Грубо говоря, принцип такой: ты можешь любить то, что твое, и уважать другое. Каждый народ представляет собой мысль Бога о человечестве. Это известная немецкая идея 18-го века. Еще один пример, тоже восточный, но отличный от Китая - это Индия. Это, скорее, даже не этноцентризм, а метафизический центризм, основанный не на этносе, а на духовной мощи индийской метафизики. Там много народов, в отличие от Китая, но они образуют удивительное единство, исключая, может быть, мусульман. Индия - это такой же особый континент, как Китай, но основанный на духовной национальной идее. Индусы очень дружелюбно относятся к другим народам,  дружелюбнее, чем китайцы. Я в свой работе подчеркиваю, что эта русская доктрина носит философско-духовный характер, и она ближе, скорее, даже к индийскому варианту. Она основана на той духовной реальности, которая открылась мне. Напротив, обычный национализм, как правило, неглубок в отношении души своего народа, а основан просто на агрессии по отношению к другим. Эта проблема сейчас обострилась во всем мире. Но моя книга "Россия вечная" к этим проблемам не имеет отношения. Эти проблемы - чисто политические; они окрашены в национальную окраску, но носят временный характер. В Советском Союзе считалось, что национальных противоречий нет, но после распада Союза они открылись, и сейчас существуют и в России, и во всех республиках. Мировая история - это до известной степени агония. То она принимает форму национализма, то религиозного экстремизма, то колониализма, то просто борьбы государств между собой, наконец, идеологического экстремизма (коммунизм, например). Это будет продолжаться долго. Но, видимо, в ближайшие столетия произойдет перелом, и лет через 400 - 500 эта материалистическая цивилизация просто исчезнет благодаря катастрофам и, может быть, вмешательству невидимых сил. В истории это было не раз. Такой метафизический примитивизм, какой мы видим сейчас, не может долго продолжаться. Все это перевернется, но встанут, может быть, еще более страшные проблемы, чем теперь. А моя доктрина Вечной России - это в каком-то смысле продолжение идей славянофилов и Бердяева, а они носили исключительно духовный, неагрессивный характер. Славянофилы даже были против крепостного права, и этим были не очень угодны самодержавию. А Бердяев был признанным на Западе философом, и его вариант русской идеи никого там не пугал, в этом находили просто духовную интерпретацию российской самобытности. Когда я беседовал с одним итальянским журналистом из газеты "Република", он сказал, что Запад вовсе не отрицает самость России и не видит в этом ничего опасного, потому что опасность обычно исходит от тех людей, которые работают с инстинктами толпы. И я считаю, что отношения с Западом должны строиться прежде всего на том, чтобы Запад старался понять Россию, а Россия - Запад. Поэтому я категорически против использования моей доктрины в политических целях. Она обращена ко всем, кто любит Россию, независимо от их политических и иных убеждений. В предисловии к этой книге я написал, что под русскими я понимаю, конечно, не только собственно русских, а всех, кто живет в России или даже вне России, но в русском языке, в русской культуре, считает Россию своей Родиной и любит ее.